Поляков Илья Четыре сотни терагерц Синяя звезда лила с небес холодный свет. Восемьсот терагерц - участок спектра смертельный для вампиров. - Ультрафиолет вам в бок! – шипел арбалетчик Син, хоронясь в тени снеговика. - Ишь, удумали! Мы порфиристы! Красная кожа – форма нормы… Восемь заледенелых фигур украшали путь к логову кровососов. Восемь – это магия. Молодец, шаман! Вымолил-таки у небес восемь сотен. Теперя хана клыкастым: снаружи – сгорят под такими лучами. А в избе их на раз-два из арбалета перестрелять. Дело жизни – смерть вампирам! Но сейчас, главное – шаман. Пока все праздновали начало синей эры, краснолицые сцапали его вместе с бубном. Хотят заставить обратно все вернуть. Придется Сину или спасти, или… Боец вздрогнул. Вот мороз лютует под холодным спектром! С другой стороны, от холода получилась прямая польза: длинные тела ночных тварей сковал лед. Шесть лап у каждой замело по брюхо – прямо туннель получился. В таком из форточки стрелой не достать. Син отдышался под пятой скульптурой и быстрой перебежкой добрался до входа. Дверь сорвал рывком в сторону. Вот вам свет - не ждали? В тамбуре - никого. Бросился дальше. Комната: трое по стенам, двое держат в углу шамана, вцепившегося в бубен. Молодец, борется! Сейчас сейчас... Син не просто доброволец в борьбе за будущее без краснорожих. Син - охотник на нечисть! Только бы до окна добраться – ставни снести. Герой рванул, крича заморочку. - Нештептата зустрич! На третьем шаге в лицо прилетел бубен и свет в глазах бойца погас. От удара по щеке свет зажегся. Син быстро осмотрелся. Так. Арбалета нет, есть довольный вампир. - Ты теперь один из нас! – улыбка на красном лице не предвещала ничего хорошего. Охотник посмотрел на свои руки. Красные! Старейшина предупреждал о таких вещах. Но внутри то Син прежний. Охотник извернулся, схватил кровососа, одним рывком оказался у окна и распахнул ставни. Вместо вопля услышал ехидный смешок. За окном красный гигант в небе дарил всем тепло. Красные снеговики растекались розовыми лужами посреди улицы с бордовыми домами. Боец обомлел. - Что за?... Вампир захохотал. - Я разрубил пополам бубен шамана. Эпоха синего кончилась! Теперь всегда будет четыре сотни терагерц! Да здравствует новый спектр! Син потеряно смотрел на разом покрасневших обывателей, робко выглядывающих в двери и окна. На свои руки. - Кто ж я теперь? Вампир ткнул пальцем в ближайшего снеговика. Лапки под тонким льдом уже дергались. - Ты – Рубин – охотник на инеистых тараканов! Пожилая женщина убедилась, что спиральный обогреватель приобрел вишневое свечение, и поднялась от установки моделирования сообществ. - Ух, ученые! Совсем заморозили малышей! Ничо! Погрейтесь, пока баба Клава прибирается. И пошла махать веником, не обращая внимания, что на приборе с табличкой «Гипноусилитель» окошко горит. Никому ведь не мешает. Красное и красное. Одна мысль в голове: "Надо бы клей найти – бубен чинить." Зеркало для Патронуса Черные фигуры колыхались в промозглом сумраке рваными пиратскими флагами. Холод идущий от них не просто пробирал до костей. Он словно выпивал все силы, наслаждаясь дрожью, охватившей старшеклассников Хогвартса. Два юноши и девушка попали в ловушку всего на полдороге в Хогсмид. К счастью, они знали, что делать. - Экспекто патронум! Три голоса выдохнули заклинание хором, и к дементорам понеслись три сияющих зверя: ласка, енот и бобр, а в воздухе зазвенело эхо счастливых воспоминаний. В нем слышалась чарующая мелодия скрипки, шелест страниц и клич орла. Внезапно по ушам резанул звук рвущейся струны, тут же кто-то отчаянно закашлял, застонал. Затем закричал так отчаянно, что палочки студетнов дрогнули, и волшебные звери растаяли в легкий дымок. - Да что же это такое! – выдохнул один студент. - Это заклятье кривого зеркала! Уверенный голос прозвучал со спины. К замешкавшимся ученикам подошел незнакомый волшебник и спокойно пояснил: - Оно искажает ваши счастливые воспоминания и уничтожает силы Патронуса! - И как с ним справиться? – спросила девушка. Волшебник поднял палочку. - Экспекто Патронум! Помчавшийся в черные кошмары сияющий шар не походил ни на одно животное в мире. В его свете стали видны и мрачные фигуры, и марево прозрачной преграды. Бешенным квафлом шар врезался в потайное зеркало. Звон битого стекла еще взлетел над дорогой, и дементров словно ураганом сдуло в сторону Запретного леса. Волшебник повернулся к студентам. - Вот и все! К нему подлетел серебряный броненосец и ловко втянулся в палочку. Волшебник спрятал палочку и пояснил. - Прошлое можно исказить, сделать несчастливым. Сказать, например, что автор любимой книги курил и умер от рака легких, а скрипач порвал струны. Или когда ты любовалась горами, диктатор убивал людей! И вот уже серебро Патронуса превращается в глину… - А что у тебя за воспоминания? – спросил один студент. - Воспоминания о счастливом будущем! - Будущем? – удивилась девушка. - Будущее зависит только от нас. В наших силах никого к нему не подпускать. Я просто представляю, что все будет хорошо! Понимаете? Если верить, что прорвешься сквозь любые беды и победишь, то никакое зеркало тебе не навредит! Заноза в заднице на службе прогресса Волшебные предметы наполняют наш мир, но мы стараемся их не замечать. А уж знать происхождение всяких там волшебных селедок – это вообще нечто запредельное. Но как-то раз дракот Баюн поведал мне об одном важном событии. Случилось это в незапамятные времена, когда люди еще не до конца поняли, зачем им разум. Одно из племен перволюдей, смачно чавкало жаренной антилопой и смотрело на горящий костер. Яркое пламя разгоняло тьму, окутавшую саванну после захода Солнца. Внезапно праздничный ужин был прерван диким воплем: - Уыы! Только что севший на бревно, Губ подскочил в воздух. - У! У! У! Он запрыгал вокруг костра, размахивая руками. Соплеменники поначалу удивились, а потом отложили обглоданные кости и кинулись следом. - Уа! Уа! Уа-ха-ха! Забавный танец продолжался недолго: все-таки набитые животы тянули вниз. Губ же никак не мог успокоиться и допрыгал аж до вождя. Остановившись, наконец, он показал обеими руками себе за спину и проныл. - За-а! Вождь развернул Губа и осмотрел его спину - совершенно обычную, которую каждый день видел. На спине ничего нового не появилось, и вождь покачал головой. - Но! Однако Губ лишь скривил рот и плаксиво прогнусавил. - За! Тут с земли поднялся самый старый из племени. Доковыляв до спорщиков, он резко дернул Губа за задницу и тот заорал. - Ай! Хлопнув крикуна по спине, старик продемонстрировал всем тонкую щепу, с кровавыми каплями на остром конце. - За-но-за! – старик тоже оскалился, но по-доброму и добавил. –Не Ай! За-но-за! - У-у! Восхищенно загудело племя – они впервые слышали столько слов подряд. Старик попытался бросить занозу в костер, но вождь перехватил его руку. Злорадно улыбнувшись, он выхватил занозу и повернулся к самому неудачливому охотнику в племени. На следующий день наказанный придумал копье. С тех пор заноза в заднице немало послужила делу прогресса. Она менялась вместе с развитием цивилизации, подстраивалась к необычным запросам, но всегда хранила свою суть – непереносимое свербление, призывающее действовать. Заноза прошла сквозь века и стала круче вареных яиц. Ребенок в крапиве, ученый в коллайдере, писатель в редакции – все они испытали ее волшебное касание! Словно искра, заноза в заднице разожгла их, заставив сойти с проторенного пути и попробовать нечто новое. Слава занозе!